9. Любимый ученик Христа

9.

Среди ночи я проснулся от страха. С кухни раздавались взволно­ванные голоса. Послышалось, как тетя Саломия что-то спрашивала, и голос ее дрожал от рыданий. Я подошел к двери и прислушался: "Как это могло случиться, почему они сделали это?" – всхлипывая, спра­шивала тетя Саломия.

"Ты же знаешь, мама, что они давно ненавидели Его. Иуда Иска­риот оказался предателем. Они схватили Его в саду, а нам удалось бежать", - отвечал Иоанн. Я вышел на кухню и увидел, что лицо его было бледным, глаза горели гневом, кулаки сжимались, Иаков сидел рядом молча, но стиснутые губы и  глаза, полные гнева выдавали его внутреннее состояние.

"Я был во дворе первосвященника, они допрашивали и били Его", - проговорил Иоанн и закрыл лицо руками. Я подбежал к брату и обнял его. Еще не совсем понимая, что произошло, я спросил: "Иоанн, кого схватили, кого били?".    Горячие слезы брата капали на мое лицо, и он тихо прошептал: "Равви, Учителя". Казалось, мое сердце разорвет­ся от горя. Не может быть, чтобы Мессию Иисуса схватили!    Но гля­дя на братьев, я понял, что это не страшный сон, что действитель­но случилось ужасное. И я, прижавшись к груди брата, горько зарыдал.

Приближался рассвет. Тетя Саломия заставила меня выпить чашку теплого молока и уложила в постель. Иоанн, Иаков, дядя Зеведей и тетя Саломия на рассвете куда-то ушли, строго приказав мне никуда не отлучаться из дома. Весь день я был дома один и сердце мое переполнялось тревогой от неизвестности. Мне было очень страшно. Особенно днем, когда вдруг стало темно, как ночью. Стены дома затряслись Я выбежал во двор, но все постепенно утихло.    Тьма еще долго держалась, казалось солнце померкло и его больше не будет.

          Вечером в дом вошла тетя Саломия, поддерживая под руку какую-то женщину. Я с трудом узнал мать Иисуса. Несколько дней назад она заходила к нам, красивая, веселая и еще совсем молодая, как и моя тетя Саломия. Сейчас ее лицо казалось высохшим, бесцветным и она выгля­дела больной и старой. Вошел Иоанн и я ужаснулся. Его лицо было тем­ным и страшным, как от тяжелой болезни. Плотно стиснутые губы каза­лись совсем синими. Обычно сверкающие глаза его теперь были потухшими, Таким я никогда не видел его. Он молча прошел к своей постели и, не раздеваясь, лег лицом в подушку. Иаков и дядя Зеведей закрыли за со­бой дверь на засов. Их лица тоже были такими скорбными, что я побоял­ся что-либо спрашивать. Я понял, что произошло что-то ужасное и не­поправимое. Мое маленькое детское сердце ныло от горя, и я подошел к тете: "Что случилось с Мессией Иисусом? Они не отпустили Его?".

Слезы потекли по лицу тети Саломии. Она тихо прошептала: "Они рас­пяли Его. Он умер".    Я ужаснулся, и в голове пронеслось: "За что, за что они распяли Его. Ведь Он никогда не делал зла! Он любил всех!". Пробравшись к своей постели, я укрылся с головой и тихо заплакал.

Тетя Саломия, подойдя к Иоанну, уговаривала его что-нибудь по­есть. Иоанн сел на постели, обхватив руками колени и еле слышным голосом проговорил: "Я не могу есть, мама. Не уговаривай. У меня перед глазами крест и распятый Учитель на нем".    Я подбежал к брату и прижался к его плечу: "Иоанн, ты был там, ты все видел?". "Да, он целый день простоял у креста. Мое сердце разрывалось от горя, когда я смотрела на распятого Иисуса и от страха, когда я смотрела на Иоанна. Ведь его в любой миг могли тоже схватить", -   сквозь слезы говорила тетя Сало­мия .

"Иоанн, ему было очень больно висеть на кресте? " - тихо спросил я. "Да, они прибили Его руки и ноги большими гвоздями, а затем, когда Он умер, один из воинов пронзил Ему ребра, и кровь хлынула из этой раны. Кровь и вода". Комок подступил к моему горлу: "Почему же Он терпел это все, почему? Ведь Он Сын Божий, Он мог чудеса творить, мертвых воскрешать.

Почему Он не победил Своих врагов и не освободил Себя?" - обида, что Иисус не поступил как Всесильный Сын Божий раздирала мое сердце.

"Не знаю, Иосиф, зачем Он терпел такое надругательство над Собой, отвечал Иоанн. - Сейчас у меня из головы не выходит Его последнее слово, которое Он воскликнул перед смертью -  "Совершилось". Почему Он так воскликнул? Как будто бы Он завершил то,  зачем пришел от Бога. Разве Он пришел, чтобы умереть?" От усталости и горя в моей голове все перемешалось,  и всхлипывая я заснул возле Иоанна. Наступила суббота.